получить, оставаясь на свободе.
Кроме того, через пять месяцев после прибытия в Уэстборо Джесси получил неожиданное повышение — администрация назначила его старшиной отряда. Он получил много по мальчишеским меркам власти — следил за порядком, составлял график уборок казармы и проверял качество работы, контролировал внешний вид соучеников и их успеваемость по школьным предметам. Джесси получил власть и возможность манипулировать подчинёнными ему подростками.
Чтение молитвы перед отходом ко сну в исправительном заведении для мальчиков.
Вы понимаете, какая это гремучая смесь? С одной стороны, в исправительном заведении процветали произвол и принуждение старших воспитанников в отношении младших, а с другой — исключительный садист Джесси Померой получает от администрации власть над окружающими. Власть — это именно то, чего жаждут подобные хищники! Ведь для них власть — это инструмент тотального подавления и унижения слабейшего и зависимого, крайняя форма демонстрации собственного господства.
И если до попадания в исправительную школу в Уэстборо Джесси Померой не вполне ясно представлял, чего же именно он желает добиться своими жестокими нападениями, какую именно цель преследует собственной агрессией в отношении детей, то, пройдя через «Массачусетский дом реформации», он ответил на все свои потаённые вопросы и чётко осознал, что же именно и для чего он хочет делать с будущими жертвами. Не будет ошибкой сказать, что именно в «Массачусетском доме реформации» окончательно оформились криминальные предпочтения Джесси Помероя. Если до этого его нападения следовали неким интуитивным побуждениям, не вполне осознаваемым и не до конца понятным даже самому Джесси, то, пройдя исправительную школу, подросток прекрасно разобрался в самом себе и совершенно чётко сформулировал кредо своей последующей жизни. И кредо это можно выразить следующей фразой: жить — значит убивать!
Вечером 9 ноября 1872 г. Бостон пережил бедствие, называемое сегодня «Великим (или Большим) пожаром». Тогда огнём и не только были уничтожены постройки на площади 26 гектаров в центре города, почти 800 зданий. Разрушению города способствовало не только собственно горение домов, но и меры по борьбе с оным — отдельные умники из городской администрации додумались бороться с фронтом огня посредством производства взрывов, вот только никакого понятия о том, какой мощности эти взрывы должны быть и как правильно их готовить, никто не имел. Поэтому произведённые взрывы не только не погасили пламя, но, напротив, привели к разлёту пылающих фрагментов конструкций и многочисленным ранениям людей. История «Большого Бостонского пожара» довольно любопытна, в рамках настоящего повествования всех деталей не изложить, так что на досуге потратьте десяток минут на захватывающее чтение первоисточников!
Произошедший в Бостоне вечером 9 ноября 1872 г. пожар причинил городу чудовищные разрушения.
Для нашего же повествования важно то, что городские власти после пожара приняли большую программу, призванную способствовать возрождению города и активизации бизнеса, понёсшего большие материальные потери. Бизнесменам давались всевозможные преференции, был реализован ряд мер по привлечению в Бостон рабочих рук. Мать Джесси Помероя, занимавшаяся шитьём, под эту сурдинку расширила свой маленький бизнес. До этого она со старшими сыновьями Чарльзом и Джесси проживала в квартире в доме № 312 по улице Бродвей в Южном Бостоне и там же работала. Теперь же в доме напротив [под № 327] арендовала помещение, в котором оборудовала мастерскую и небольшой магазинчик. Дело пошло очень даже неплохо, и вскоре перед мастерской был поставлен газетный киоск, в котором Чарльз Померой торговал газетами.
Мамаша и сынок довольно быстро завоевали в районе определённую популярность. У Чарльза появились не только постоянные покупатели, но и подписчики — 50 человек, затем 100, через полгода их число превысило 150! Чарльз крутился как белка в колесе, зарабатывая свои центы, Рут Померой крутилась тоже.
Впервые за много лет с отвратительной бедностью было покончено, более того, впереди замаячили неплохие перспективы! И произошло это во многом благодаря «Большому пожару». С конца 1872 г. Рут Померой принялась бомбардировать Верховный суд штата прошениями о помиловании Джесси, указывая на то, что теперь она располагает достаточными для содержания детей средствами, дела её идут неплохо и её бизнесу нужны рабочие руки. Писала Рут соответствующие письма и администрации «Массачусетского дома реформации».
Обращения эти попадали на благодатную почву — в марте 1873 г. Джесси был назначен старшиной отряда, о чём упоминалось выше. На фоне других воспитанников он выглядел очень даже неплохо — порядок не нарушал, в разного рода дурных выходках и обструкции прочих воспитанников не был замечен, учился хорошо, много читал. Надо сказать, что Джесси и впрямь испытывал перед книгами благоговение и читать любил вполне искренне — эта его черта покоряла самых разных людей, заставляя думать, что он не конченный дегенерат, а разумный парень, облыжно оклеветанный. На фоне сорванцов и хулиганов он выглядел эдаким «домашним мальчиком», попавшим в эту клоаку по какому-то дурацкому недоразумению.
В течение первого года пребывания Джесси Помероя в «Массачусетском доме реформации» его мать подала в различные инстанции штата не менее пяти ходатайств с просьбами смягчить судьбу её любимого мальчика.
Капля, как известно, камень точит. Энергия матери должна была рано или поздно принести некие плоды!
Нельзя не признать того, что Рут Энн Померой сумела всколыхнуть обстановку вокруг своего сына. Большинство воспитанников «Массачусетского дома реформации» не интересовало своих родителей и близких, их никто не навещал [или делал это редко] и не хлопотал об их будущем, угодили мальчишки за решётку — очень хорошо, дома лишь спокойнее будет! В случае с Джесси всё выглядело совсем не так — мать открытым текстом обвиняла полицию в том, что её сотрудники добились признания сына запугиванием, а никто из школьных товарищей сына и преподавателей не защитил его, поскольку он был новеньким и его толком никто не знал. Полиция, мол-де, обратила простое любопытство сына, заглянувшего в здание полицейской станции, чуть ли не в свидетельство преступного замысла, а устроенные полицейскими опознания ничего не стоят, ибо мальчик по фамилии Кеннеди во время пребывания в школе, в свободной обстановке, Джесси не опознал!
Доводы Рут звучали убедительно, они выглядели логичными, а её настойчивость производила весьма благоприятное впечатление. Должностные лица смотрели на женщину, слушали её речи, читали обращения и невольно проникались сочувствием: «Какая упорная женщина, как она защищает сына, наверняка полиция что-то там напортачила с опознанием, с нашей полицией такое возможно!» При этом никто не задумывался над тем, что нападения «Мучителя детей» после удаления Джесси Помероя из Бостона волшебным образом прекратились.
В конце 1873 г. Попечительский совет при администрации Бостона, отвечавший за борьбу с беспризорностью, бродяжничеством, за благотворительную работу и тому подобное, постановил рассмотреть вопрос о возможном возвращении Джесси Помероя в семью. Был даже выделен специальный чиновник — звали его Гардинер
